Дали. Божественный и многоликий

На правах рекламы:

https://phlebolog.com центр флебологии.

Добавьте в закладки эту страницу, если она вам понравилась. Спасибо.

О сюрреализме, его предшественниках и основателях

Герой нашей книги говорил, что разница между ним и сюрреалистами в том, что он сюрреалист. Это он говорил после того, как рассорился с основателем этого течения в европейской культуре, французским поэтом Андре Бретоном. Во главу угла своей теории Бретон ставил не само искусство, способное увести от реальности, а поиск "первопричины языка", а это сфера подсознания, где нет логики реальности, но есть много чего, в том числе либидо и прочие тайные желания, отсюда и фрейдизм как один из главных стержней этого движения.

В эссе Бретона "Сюрреализм и живопись" очень много путаницы. Где-то он утверждает, что несколько "капель цвета" дают мгновенный эффект восприятия любого изображения, таким образом, посредством живописи реальность может принимать любые обличия и метаморфозы, в то же время лозунг "я-знаю-это-когда-вижу-это" предполагал видимую, а не внутреннюю и потаенную реальность. По Бретону, живопись должна быть "путем мысли, направленной непосредственно во внутреннюю жизнь". Нечто подобное говорил и художник Густав Моро, которого Бретон очень любил и считал одним из предшественников сюрреализма. Так вот, поговорим о предтечах. Одним из первых Бретон называет Паоло Уччелло (1397-1475). Он единственный из мастеров прошлого, кто назван в первом манифесте сюрреалистов 1924 года. Следующим, разумеется, следует назвать Иеронима Босха. Достаточно минут пять порассматривать его триптих "Сад земных наслаждений", и будет абсолютно ясно, кто истинный родитель европейского живописного авангарда в двадцатом веке. Здесь мы можем "прочесть" истоки творчества многих и многих модернистов, в том числе, конечно, и Дали, который не только любил Босха, но и цитировал в своих работах фрагменты "Сада земных наслаждений".

Под историческими знаменами сюрреализма был и миланский художник Джузеппе Арчимбольдо (1537-1593), известный своими живописными каламбурами — портретами, составленными из цветов и фруктов. Дали также много почерпнул и у Арчимбольдо.

Из художников XIX века, помимо упомянутого Моро (1826-1898), у сюрреалистов вызывал восхищение и Одиллон Редон (1840-1916) с его знаменитой картиной "Глаз, подобно странному шару, поднимается в бесконечность", а также швейцарский художник Арнольд Беклин (1827-1901) с его "Островом мертвых" и Эдвард Мунк, чью работу "Половая зрелость" можно считать классической иллюстрацией к работам Фрейда по детской сексуальности.

Не меньший интерес у сюрреалистов вызывали и примитивисты, первобытное искусство, в том числе и африканское, которым восторгался Пабло Пикассо, а также рисунки душевнобольных, имевших, по мнению Бретона, иное, альтернативное зрение. Он коллекционировал такие рисунки и считал сумасшедших жертвами общества, а не умственного расстройства. Причины для того, чтобы сойти с ума, могут быть, мы знаем, разные. В том числе и невыносимые условия существования, и тут Бре-тон, может быть, и прав, но есть ведь и наследственность. Особое место в истории сюрреализма занимает итальянец Джордже де Кирико (1888-1978) с его театром снов. Сам художник назвал свою живопись метафизической. Его творчество вплотную примыкает к сюрреализму. За десять лет до возникновения этого течения, еще в 1915 году, де Кирико начал свои эксперименты по созданию картин с перспективой и метафизическим пространством наподобие театральной сцены, где разворачиваются странные действа, статичные, непонятные и загадочные. А в качестве основательной подпорки для теорий сюрреализма послужили научные открытия психиатра Фрейда и философа Анри Бергсона с его теорией метафизической интуиции, способной вживаться в реальность.

Теперь о взаимоотношениях, точнее взаимовлиянии, различных течений европейского авангарда друг на друга. Бретон очень любил Пикассо за то, что он разрушает концепцию предмета, хотя и критиковал кубистов за их чисто формальные поиски, бессмысленные цветовые и пространственные навороты, которые в конечном итоге никуда не вели. Большой вклад в сюрреализм внесли немецкие экспрессионисты, особенно Пауль Клее, который в 1914 году зафиксировал в своем блокноте изображение, сделанное с закрытыми глазами. Автоматизм, свободный поток ассоциаций, — вот что было ценно для сюрреалистов у Пауля Клее. Надо, впрочем, иметь в виду, что "чувство" экспрессионистов и "психизм" сюрреалистов — не одно и то же.

Итальянские футуристы, активно разрушавшие в своих картинах материальный мир, обращая его в "силовые линии", были близки сюрреализму агрессивностью, независимостью и яростным желанием вводить зрителя в шок, терроризировать его устоявшийся буржуазный вкус. Самым близким к сюрреализму стало возникшее в Цюрихе движение дадаистов. Теоретиком и основателем этого течения был румынский еврей Тристан Тзара. Он писал манифесты и стихи, проповедовал агрессию и провокацию, коллективное творчество и тому подобное. В самом названии — "да-да" — бессмысленность и случайность. Почему "да-да", а не "нет-нет"? Дадаисты отождествляли искусство с жизнью, а разум объявили безумием на том основании, что те, кто развязал войну, считаются людьми разумными.

Дадаисты собирались в цюрихском кафе "Кабаре Вольтера" по вечерам и эпатировали публику бессмысленными выкриками или бессловесным вокалом. Они ратовали за демократизм творчества, полагали, что художником может стать любой, подобно футуристам и экспрессионистам, выставлявшим вместе со своими работами детские рисунки или "шедевры" обитателей дурдомов. Кстати, де Кирико и Клее видели в детском творчестве основу искусства в чистом первозданном виде. Тзара считал, что каждый, у кого есть печатный текст и ножницы, может стать поэтом. Для этого надо настричь из газеты или журнала любые предложения, положить в мешок и, вытаскивая наугад, записывать или наклеивать. В 1919 году Тристан Тзара переехал в Париж, где нашел единомышленников в лице французских поэтов Бретона, Элюара, Супо, Арагона и других. В изобразительном искусстве дадаизм наиболее ярко проявился в творчестве Ганса Арпа и русской балерины и дизайнера Софи Тойбер. Помимо коллажей, составленных из бумаги, кукол, ткани, ящиков и других предметов, оба занимались и скульптурой. Их пластика представляла собой странные антропоморфные образы. По мнению авторов, это был прорыв в суть природы, где все происходит также по законам случайности. В том же 1919 году они переехали из Цюриха в Кельн, где в то время жил друг Арпа немецкий художник Макс Эрнст (1891-1976), о котором мы расскажем более подробно.

Уважаемый читатель, приходилось ли вам видеть изображение внутреннего вида бронхов в окуляре микроскопа либо влажный и красный эпителий желудка? Не правда ли, человек изнутри прекрасен! Я сейчас смотрю на рисунок Макса Эрнста с длинным названием "Напластование скал, природный дар гнейсового периода исландского мха, 2 вида медуницы, 2 вида разрывов промежностей опухолей сердца (в), то же самое в хорошо отполированной коробке, немного более дорогой". Эта работа, созданная в 1920 году, представляет собой изобразительный ряд, нанесенный поверх какой-то репродукции с обводками чернилами и гуашью, где органические формы живут какой-то странной и страшной абсурдной жизнью на фоне не менее фантастичного пейзажа. Эрнст — знаковая фигура в сюрреализме. Он стал сюрреалистом задолго до основания этого течения в Париже. Для него, изучавшего медицину и философию, познавшего все ужасы минувшей европейской бойни (он служил солдатом в артиллерии), такое вот "антиискусство" стало своеобразным островом спасения в мире буржуазных ценностей, которые он так глубоко ненавидел, что плевал на них с истинным наслаждением.

Его отец был учителем в школе для глухонемых в Брюле, в пятнадцати километрах от Кельна. Макс — старший из его пятерых детей. Выходные дни отец посвящал живописи. Он копировал открытки либо иллюстрации к Библии, причем Макс позировал ему в образе Иисуса-младенца. Но чаще всего он работал на пленэре, тщательнейшим образом выписывая брюльские пейзажи. И однажды мальчик Макс стал свидетелем такой сцены. Отец забыл внести в пейзаж какое-то дерево. Дабы картина была точной копий той полянки или лужайки, что он писал, и не грешила против истины, он сбегал в дом за топором и срубил несчастное дерево. Этот эпизод глубоко запал в душу и сердце Макса, он назвал это "преступлением против воображения". Я бы добавил: и против природы — дерево-то он все-таки срубил; а оно стояло на своем месте опять-таки в соответствии с воображением самой природы. А воображение у Макса с детства было очень богатое. Темные, корявые и густые брюльские леса, таинственные и мрачные, давали богатый урожай фантазии: ему чудились в лесных чащах всевозможные надуманные страшные животные или люди. Память о первых годах жизни неотступно преследовала художника, и его живопись, по сути, препарированные детские впечатления и страхи.

Мы еще вернемся к Максу Эрнсту в связи с его сложными отношениями с Полем Элюаром и его женой Галой, ставшей впоследствии, как мы знаем, Музой и спутницей нашего героя.

Дадаизм стал шагать по странам Европы, вербуя в свои ряды новых сторонников. В Берлине он даже пытался принимать формы социального протеста благодаря Рихарду Гюльзенбеку, старавшемуся повенчать искусство с революцией, как это было в русском авангарде в начале 20-х годов. С 1913 года это течение стало известно не только в Европе, но и в Америке. Кубинец французского происхождения Фрэнсис Пикабиа (1878-1953), о котором мы уже упоминали, и его друг из Франции Марсель Дюшан (1887-1968) показали в рамках Геральдической выставки в Нью-Йорке свои работы, чем вызвали большой скандал. Всемирную известность Дюшану принесли подрисованные "Моне Лизе" усы. Оба художника вскоре вообще откажутся от живописи на холсте и даже на стекле (знаменитая работа Дюшана "Большое стекло: Невеста, раздетая догола своими холостяками, равновесие" стала классикой дадаизма) и займутся конструированием фантастических механизмов. Эта форма авангардного искусства дожила до наших дней, и редкая выставка, скажем, в петербургском Манеже обходится в последние годы без какой-либо подобной "механики". Оба эти художника оказали огромное влияние на американскую культуру. Однако среди дадаистов и сюрреалистов фактически был лишь один американец — Ман Рей (1890-1977). Его знаменитый "Подарок" (утюг с приваренными к плоской его главной поверхности мебельными гвоздями) не только начисто сметает всякое понятие о его функциональности, но и является неким странным и страшным символом отрицания того упорядоченного буржуазного социума, против которого и боролись дадаисты. Впоследствии Ман Рей ввел в обиход такие формы изобразительности, как "аэрографии" — рисунки, сделанные с помощью пульверизатора, а также "рейографии", созданные способом бескамерной фотографии.

"Первый манифест сюрреализма", опубликованный Андре Бретоном в конце 1924 года, считается датой возникновения этого течения. Фактически он возник из интернационала дадаистов, обосновавшихся в Париже после Первой мировой войны. Это Пикабиа с Дюшаном, Ман Рей, Тзара, Арп и Тойбер, Макс Эрнст и другие.

Не обошлось без скандала. Лидерство оспаривали Тристан Тзара и Андре Бретон, который ратовал за созыв международной конференции для выработки теоретических установок и философского обоснования авангарда. Сам термин "сюрреализм" был впервые применен французским поэтом Гийомом Аполлинером еще в 1917 году.

Бретон в своем манифесте давал такие определение сюрреализму: это психический автоматизм, с помощью которого выражается реальный мыслительный процесс без контроля со стороны разума и при отсутствии каких-либо моральных или эстетических шор. Сюрреализм — это всемогущество сна, любой фейерверк ассоциаций и свободная игра мысли. В числе предшественников Бретон называл Данте, Бодлера, Рембо, Маллармэ, Эдгара По и других поэтов и писателей прошлого. И это не случайно: Бретон, Супо, Элюар и другие, группировавшиеся вокруг журнала "Литература", были сами поэтами, поэтому мало задумывались об изобразительном искусстве.

Непрерывность перемен, за которую они выступали, была сродни "перманентной революции" Троцкого, чьим активным сторонником был и Андре Бретон. Появление фрейдизма с его учением о бессознательном давало сюрреалистам новый наукообразный козырь в борьбе против "жизни под игом логики". Бретон, во время войны служивший в психиатрической клинике, встретился с Фрейдом в 1921 году. Ученый был польщен вниманием литераторов к его научным исследованиям. При этом надо иметь в виду, что тут методы, как ученого, так и поэта, совпадали, — темный лес подсознательного мог быть познан как с помощью психоанализа, так и художественным способом автоматического, скажем, письма или фиксации параноидальных состояний или снов. Автоматизм, перечеркивающий логику, стал, по Бретону, "эквивалентом состоянию сна", где слышен "шепот подсознания".

Андре Массон (1896-1987) был одним из первых художников, кто стал рисовать автоматически. Его работы, выполненные в смешанной технике, заряжены безрассудной динамикой, страстью и агрессией, несущей привкус древней мифологии. Популярны были и методики случайного, какими охотно пользовался Макс Эрнст.

Так вот, о случайном. Дорогой читатель, вы умеете играть в чепуху? Знаете, что это такое? Играющим раздаются листки бумаги, желательно узкие, с тем чтобы каждый написал какой-нибудь вопрос и загнул бумагу так, чтобы написанное не было видно, а на обороте — вопросительное слово. Играющих может быть сколько угодно. Вы передаете листок соседу, а он вам такой же с вопросом, которого вы не знаете. Итак, вы, к примеру, пишете: "Почему у слона хобот длинный?", а на обороте — "Почему?" Получивший такой листок партнер пишет, например, такой ответ: "Потому что луна в небе плохо пахнет". И задает затем следующий вопрос. Игра заканчивается, когда все листки исписаны и зачитываются одним из игроков. Если никогда не играли, попробуйте. Ухохочетесь. Абсурдные ответы на абсурдные вопросы вслепую очень смешны, свежи и гротескны.

Не знаю, откуда пришла к нам эта игра, но в начале века сюрреалисты очень охотно играли в подобные игры, получая таким образом плоды коллективного творчества. Они называли эту игру "изысканный труп", потому что один из первых опытов группового сочинительства дал такую строку: "изысканный труп хлебнул молодого вина". После принятия первого бретоновского манифеста сюрреализм стал интенсивно политизироваться. Само название их периодического органа, журнала — "Сюрреалистическая революция", — говорит о многом. Для Бретона, честолюбивого и властного человека, политика как инструмент власти и влияния среди единомышленников была просто необходима, да и ситуация в мире складывалась так, что не только требовала, а просто взывала к определенным политическим действиям. В 1930 году была созвана конференция, на которой многие выступили против Бретона, занимавшего, в общем-то, двусмысленную позицию. С одной стороны, он выступал против тех, кто поддерживал контакты с коммунистами, а с другой — нападал на деятелей так называемого чистого искусства. Во "Втором манифесте сюрреализма" (1929 год) Бретон говорил уже о неадекватности снов и сомневался в методе автоматизма, призванием сюрреализма называл уже философию и политику. С 1930 года журнал стал называться "Сюрреализм на службе революции" и имел тесные контакты с французской компартией. Признавая, однако, за сюрреализмом права на тайные знания, Бретон вводит такие понятия, как оккультизм, мистические свойства неодушевленных предметов и так далее. Многие отвернулись от Бретона. В движении остались только преданные отцу-основателю "правоверные", а также новички, среди которых появился и Сальвадор Дали. После расколов, чисток и скандалов сюрреализм не только выстоял как художественное течение, но и приобрел всемирную известность, стал интернациональным. В 40-е и 50-е годы он уже прочно оплел своим влиянием все страны и континенты, особенно Северную Америку, куда из Европы перед войной вынуждены были эмигрировать многие известные деятели сюрреализма. Различные организации в разных странах насчитывали сотни членов. Впрочем, сюрреализм был интернациональным с самого своего зарождения.

Самыми яркими представителями сюрреализма в изобразительном искусстве были немец Макс Эрнст, швейцарец Пауль Клее, французы Андре Массон и Ив Танги, бельгиец Рене Маргритт, испанцы Оскар Домингес, Хоан Миро, Сальвадор Дали, итальянец Джакометти, американцы Джозеф Корелл, Джексон Поллок, англичане Френсис Бекон и Генри Мур и так далее.

В России сюрреализм, да и другие "измы", не прижились по вполне понятным причинам, — эпоха их развития пала на время социалистического реализма, не терпевшего никаких уклонений и базировавшегося на строгой классике. Это была своеобразная консервация реализма, принесшая, впрочем, и пользу. Та школа академического рисунка и живописи, не исчезнувшая у нас до последнего времени и совершенно угасшая на Западе, в настоящее время, когда авангард уже нуждается в реанимации, стала вновь востребована. Собственно, это путь к обновлению традиций Ренессанса, о котором неустанно говорил Сальвадор Дали, начиная с 40-х годов, и которому сам следовал в своем позднем творчестве.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
©2007—2021 «Жизнь и Творчество Сальвадора Дали»